Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
00:20 

текилы и новых фиков всем в этом баре.

Рикори
невысок, изящен, одет в черное и близок к ярости. (с)
Автор: Рикори
Название: "Интонации"
Персонажи: Тарасов/Харламов. да, я оригинал
Рейтинг: R на всякий случай
Предупреждения: немного ангста, больше такого прям флаффа, немного АУ, возможен ООС бдсм еще
Саммари: любовь нас делает чрезвычайно наблюдательными, и мы начинаем обращать внимание на такие мелочи, как слова и интонации.

Посвящаю Доктор Крейн и всем в этом соо, спасибо за вдохновение вам :з

Говорят, что любовь делает нас забывчивыми, рассеянными мечтателями, но это неправда. Если что нас такими и делает, то это влюбленность, а любовь нас делает чрезвычайно наблюдательными.

Например, Валера научился почти безошибочно улавливать тарасовское настроение. Если тот шумел, ругался, отпускал язвительные шуточки или пытался огреть кого-то клюшкой - волноваться было не о чем. Но молчание или подчеркнутая вежливость говорили о том, что что-то явно не так. В такие моменты вся команда походила на нашкодивших первоклассников, проделка которых оказалась более серьезной, чем они бы хотели - но при этом никто не знал, в чем он виноват, и в нем ли вообще дело.

Как выяснилось, гремящая на весь Союз выдержка Тарасова предназначалась исключительно для посторонних. На своей территории он порой вытворял такое, что даже Валерка с его испанской кровью удивлялся, разинув рот. Сущие, казалось бы, мелочи могли вывести Тарасова из себя, он начинал швыряться ни в чем не повинными предметами, хлопать дверями и ругаться замысловатыми выражениями. Впрочем, отходил он быстро и собирал разбросанное,а потом долго пил чай, виноватым себя особо не чувствуя.
По мере наблюдения за такими скачками настроения Валера, неожиданно для себя самого, мало того, что стал спокойнее - в противовес, что ли - так до него еще и дошла простая вещь. Уж если досталось тебе что, а тем более кто - защищай его. И сам же усмехался, вспоминая окончание фразы "...как детей своих защищай".
Защищай от всех, от всего мира, а особенно - от него же самого защищай.

Поначалу было тяжело. Было страшно. Было больно. После того, как Тарасов осмелился признаться себе в том, что было очевидно давно уже, он как с цепи сорвался. С одной стороны, он считал, что позволил себе слабость, и это вызывало иррациональную ярость. В его налаженную, размеренную, как ход часов с маятником, жизнь врывается этот упрямый мальчишка. Талантливый, да, безусловно. Но еще и упрямый, напористый, а самое невиданное - понимающий Тарасова с полуслова, раньше, чем он даже сам себя понимал. На первых порах так раздражало это всеведение и полный преданности взгляд, что хотелось отвадить его от себя. Отпугнуть, высмеять. Отрезать, пережить боль и жить дальше в пустой квартире, где даже в полной темноте все знакомо и стоит на своих местах.
С другой же стороны такая покорность вместе с темпераментом открывала возможности воистину невероятные, начиная от профессиональных и заканчивая чем-то темным, что вздрагивало внутри от вида закушенной губы, от прищуренных глаз в нежелании сдаваться и от них же - устремленных на него в ожидании какого-то чуда, которое только он, Тарасов, и в состоянии совершить.

Тогда Валера узнал, с какими разными интонациями могут произносить твое имя. До Иры у него не было никого, а она - она сначала стонала негромко, а потом звала его жалобно, удивленно, как-то так, что сразу стыдно за себя становилось. Пожалуй, он любил ее, Ира заботилась о нем и спасала, конечно же. А он все чаще задерживался на тренировках, дожидался, пока все уйдут из душа. Потом долго стоял под горячими струями, закрывал глаза, утыкался лбом в мокрую кафельную стену - и представлял совсем не её. Почему-то это не пугало, ведь это всё не всерьез, фантазия, а всерьез есть Ира и когда-нибудь у них будут дети, счастливая семья с советских плакатов.
Но однажды Тарасов снова ввалился в душ прямо в одежде - свет, мол, хотел выключить, и пока Валера запоздало и по-детски прикрывался рукой, все заметил - и понял. Развернулся на каблуках и поспешно, молча вышел.

Тарасов в ту ночь долго лежал в темноте, но не спал и не думал, просто лежал в каком-то оцепенении. Валера же, которому обычная разрядка давно не приносила облегчения, пришел домой поздно и почти сразу лег спать. Хорошая девочка Ира даже предположить не могла, что до этого он долго плакал у той же кафельной стены и на этот раз окончательно, пусть и мысленно, порвал с ней.

Уже потом был холод, отчужденность. Матч с Брежневым, во время которого Харламова просто разрывало от злости, и спокойствие Тарасова его восхищало. Он не понимал, что это было обреченное спокойствие. Что-то нехорошее кольнуло его, когда они выходили под проливным дождем. Возможно... ревность? Тарасов был хорош, как никогда, и знать, что этот человек может быть с кем угодно, но не с тобой - это было невыносимо.
Потом авария. Долгие недели боли и тяжелых раздумий. Когда ребята приволокли тренажер, стало легче, появилась другая боль. Если замотать себя до изнеможения, на мысли не остается времени.
Ира ушла от него после истерики на прогулке в больнице, и эта мысль тоже не давала покоя.
Он не Валерий Харламов, он жалкое ничтожество, которое даже ходить не может, которое все портит только на своем пути.
И когда он увидел Тарасова в больничном дворе - он ненавидел его, а после экскурсии в морг он ненавидел его настолько, насколько ненавидел себя. Терять было настолько нечего, что Валеру подхватил ураган бессильной злобы, жалости к себе, отвращения. Он высказал все, выкрикнул, не думая о словах, заливаясь слезами - пока его не остановила хлесткая пощечина. И следом поцелуй, такой жадный, что воздух мигом кончился, перед глазами затанцевали цветные пятна, а с души упал камень такого размера, что долетел бы до центра Земли, наверное, будь он настоящим.

Валера потом долго смеялся насчет поцелуя в морге, это такая романтика, что просто вот нарочно не придумаешь. А позже он и узнал интонации, с которыми его имя произносилось, постепенно, всякий раз замирая от еще неслышанного. Одно слово, с этим его раскатистым р: "Валер-ра", звучало по-разному. Могло шутливо-угрожающе, когда они дурачились. Могло укоризненно, когда опять глупость творил. Могло шепотом, еле слышно, сквозь полусон. А когда Тарасов позволял брать над ним верх и непременно поначалу язвил, что с ним обращаются слишком уж бережно, а потом срывался внезапно на умоляющее, нежное, благодарное - тогда Валеру захлестывала с головой нежность, соленая, ласковая и теплая, похожая на морскую волну.

Они говорили о чем угодно, даже об Ире, которая в итоге нашла кого-то другого и вышла за него - кажется, счастливо. Можно было молчать, понимать друг друга без слов - жестами, взглядами. Единственное, о чем они, не сговариваясь, почти не упоминали наедине - это был хоккей. На льду Валера по-прежнему оставался Харламовым, безо всяких поблажек с обеих сторон. Наоборот, он стал еще жестче и упрямее, но это всё, вместе со свистками, отрывистыми командами и жестко звучавшей фамилией, оба они предпочитали оставлять за бортиком.

@темы: R/NC-17, фики, фэндомное безобразие

Комментарии
2015-09-08 в 01:03 

Нет ничего святого.
Дорогой мой, это прекрасно. И ровно те пропорции ангста и флаффа, что мне особенно нравятся. Оба героя нашего ОТП ещё и получились похожими на мой недавний сон о них. Тот сон, за который вы в ответе, голубчик. Я ещё тогда посетовал, что до рейтинга не доснилось. А вы так замечательно восполнили это.
И как же мне каждый раз приятно видеть от вас посвящение.

2015-09-08 в 01:06 

Рикори
невысок, изящен, одет в черное и близок к ярости. (с)
Меня в вашем сне, увы, не было, но мысли у нас схожи) И да, до рейтинга я как бы не особо :3

2015-09-08 в 10:16 

Эдема
Вы имеете право хранить молчание (с)
оооо! как давно ничего не было в СОО, с удовольствием прочту!

2015-09-08 в 10:21 

Эдема
Вы имеете право хранить молчание (с)
Могло шепотом, еле слышно, сквозь полусон. А когда Тарасов позволял брать над ним верх и непременно поначалу язвил, что с ним обращаются слишком уж бережно, а потом срывался внезапно на умоляющее, нежное, благодарное - тогда Валеру захлестывала с головой нежность, соленая, ласковая и теплая, похожая на морскую волну.
восхитительно! :weep3:

Спасибо :heart:

2015-09-08 в 10:38 

Нет ничего святого.
Рикори, милый, у вас и между строк, и отдельными деталями получается создать атмосферу рейтинга и нужную выразительность. Обожаю ваш слог.

2015-09-08 в 11:13 

Рикори
невысок, изящен, одет в черное и близок к ярости. (с)
Эдема, ну вот теперь есть) соо кстати все еще живо, вон в августе писали.
Доктор Крейн, а я, как всякий автор, сижу и думаю - не дурак ли я :pom:

2015-09-08 в 14:24 

Эдема
Вы имеете право хранить молчание (с)
2015-09-08 в 15:06 

milaya_devo4ka
О, если бы я только мог хотя отчасти, я написал бы восемь строк о свойствах страсти
Рикори, ох, сколько же удовольствия! Спасибо за текст, он нежен, атмосферен и... и :squeeze:

2015-09-08 в 15:21 

Рикори
невысок, изящен, одет в черное и близок к ярости. (с)
Эдема, milaya_devo4ka, аааа как вы меня все радуете :buh: *неизбалованный вниманием аффтар*

2015-09-08 в 15:21 

Рикори
невысок, изящен, одет в черное и близок к ярости. (с)
Эдема, milaya_devo4ka, аааа как вы меня все радуете :buh: *неизбалованный вниманием аффтар*

   

Веселее, мы в хоккее!

главная